Выше нас — одно море - Альберт Андреевич Беляев

— Не знаю, — задумчиво ответил Тимофей. — Иногда мне кажется, что я слишком считаюсь с условностями… Кляну себя за то, что смелости не хватает в самые нужные моменты… Действительно, мы иногда боимся пойти против течения, боимся выступить против своего товарища, когда он не прав, а те, против которых мы побоялись выступить, — они потом смеются над нами.

— Верно! — подхватил Кравчук. — Знаешь, тот матрос в открытую насмехался надо мной, над моим неумением командовать. Он меня даже прозвал «интеллигентом». А я был просто хлюпик…

Они медленно шли по причалу. Едва заметный ветерок с залива холодил разгоряченные лица. В дымчатой мгле темнели заснеженные вершины скал на той стороне залива. Молчали краны в порту. Спали пароходы на рейде, и лишь изредка доносился из города приглушенный шум идущей в гору машины.

Тимофей взглянул на высокое небо, на укрывшийся сумерками город — и вдруг ему захотелось рассказать Кравчуку о Марине.

— У тебя есть девушка? — осторожно начал Тимофей, искоса посмотрев на Кравчука. — Ну, такая, которая для тебя дороже всех?

Кравчук пожал плечами.

— Как сказать… Пожалуй, такой еще не встретил я… Правда, пять лет назад была у меня в Херсоне любовь… — Кравчук вдруг замолчал.

— Ну, и что же? — нетерпеливо спросил Тимофей.

Кравчук безнадежно махнул рукой.

— Была, да сплыла… Я уехал сюда, а она осталась в Херсоне… Теперь замужем, двое детей у нее… Не стала ждать… Так и кончилась моя любовь. Переживал я первое время, очень переживал… Потом все прошло…

— Знаешь, Сергей, я очень тебя понимаю, — растроганно сказал Тимофей. — У меня примерно такое же положение сейчас. Только хуже, гораздо хуже. Она недавно тоже вышла замуж. За моего однокурсника. Я познакомился с ней на выпускном вечере. Она уже была его невестой. Потом я еще один раз видел ее, перед отъездом. Мы очень хорошо с ней поговорили. И она была какая-то странная… Чего-то она не договаривала. И я, дурак, ничего ей не сказал. Может быть, если бы я сказал ей — может, все по-другому повернулось… А я постеснялся. Думал, товарища обижу… Ты бы посмел сказать ей о том, что, словом, что она тебе нравится, что она тебе не безразлична? Ты бы посмел сказать, зная, что она — невеста товарища?

Кравчук задумался.

— Не знаю, Тимофей. Наверное, и у меня не хватило бы духу. — Он помолчал и спросил: — А ты и сейчас не забыл ее?

— А как забыть? — тихо ответил Тимофей.

— Я понимаю, — кивнул Кравчук.

— А что я могу сделать? — вздохнул Тимофей. — Она уже замужем. И живет в другом городе. А я думаю о ней день и ночь… И чем дальше — тем сильнее…

Кравчук тронул Тимофея за плечо.

— Тут нужно время. Потерпи, все это заглохнет, забудется и пройдет.

…Когда Тимофей вышел на свою первую штурманскую вахту, на мостике появился и капитан. «Таврида» шла в открытом море. Волны были небольшие, и судно, плавно и ритмично покачиваясь с носа на корму, ходко шло вперед. Далеко на горизонте по левому борту торопливо вспыхивали и гасли огни маяков.

Тимофей дождался, когда впереди и чуть левее по курсу открылся маяк Куш-Наволок, и, взяв пеленги, нанес точное место судна на карту. Снос «Тавриды» с курса он аккуратно отметил в тетради.

Шулепов сидел в штурманской рубке, листал лоции и делал вид, что действия вахтенного помощника его не интересуют. Однако Тимофей понимал, что сидит здесь Шулепов неспроста. «Не доверяет еще, вот и сидит тут как сыч, — думал Тимофей. — Что ж, сиди, а я буду делать свое дело». И он делал свое дело с особенным тщанием и рвением.

Когда на мостик поднялся второй помощник капитана Сергей Кравчук, Тимофей с удивлением посмотрел на часы — как быстро прошла вахта! Только что заступил, и вот уже надо сдавать ее, четыре часа, оказывается, уже пролетели.

Юрий Чекмарев, оставшийся на вахте второго помощника, принял руль и, подмигнув Тимофею, тихо спросил:

— Как, Тима, все о’кей?

Тимофей кивнул.

— О’кей.

— Так держать, штурманец! Наша фирма дырявых зонтиков не выпускает.

Капитан проверил записи Тимофея в вахтенном журнале и приказал Кравчуку вести точные наблюдения за разницей в счислимом и обсервованном местах судна.

— Детали вам разъяснит Тимофей Андреевич. Дело важное, и прошу вас отнестись к нему со всей серьезностью.

Шулепов ушел.

Сергей Кравчук недоверчиво полистал тетрадь с записями Тимофея.

— Это что такое? Для чего?

Тимофей объяснил. Кравчук свистнул.

— К чему все это? Плавание у нас вдоль берегов, кругом маяки, а то и радиомаяки. Локатор вот скоро поставят.

Тимофей сбивчиво принялся доказывать пользу наблюдений над течением. Кравчук поморщился.

— Брось, Тима. Это все теория. Ну, кому нужны твои графики на такой короткой регулярной линии?

Тимофей опешил.

— Да мне просто интересно — можно ли такой график сделать?

— Тебе интересно, а нам лишний хомут на шею, лишние хлопоты.

— Так ведь и капитан считает, что надо попробовать, — растерянно оправдывался Тимофей.

— Вот чудак. Я ж с тобой говорю, а ты за капитана прячешься. Потом, смотри, вот лежат лоции, таблицы приливов, атлас течений — бери их и, если уж тебе так требуется научно снос рассчитать, — рассчитывай. Но кому это нужно? Всегда мы на глазок определяем снос, и получается не хуже.

Глаза Тимофея загорелись.

— Ага! На глазок! А надо по науке. Для чего нас учили?

— Какая наука в каботаже? — искренно изумился Кравчук. — Кому она нужна? И так забот по службе полный рот, а тут еще…

— Ну, знаешь, — начал раздражаться Тимофей, — если ты считаешь, что это нужно лично мне, тогда лучше сразу откажись. Я сам